[?] Тамуз[3] 5680

Я хочу привести тут кое-что из того, что осталось у меня в памяти от произошедшего летом 5680 года, в тамузе. Тогда я был вызван в ЧК – оно еще не называлось ГПО – в Ростов на Дону.

«Приглашение» было организовано обычным для этой организации способом. В частности оно было передано через евскецию, ведь стоило привести еврейского раввина. Конечно, чтобы посмеяться.

Я находился в тот момент перед окончанием молитвы шахарис (в тот год я был Хазаном, так как скорбел по своему отцу). Ко мне вошло трое представителей «двора смерти», держащих в руках винтовки, одеты они были в свои специальные черно-красные одежды, пояса их были заполнены пулями, а за них было воткнуто два револьвера и два кинжала. На них были одеты кепки с медным козырьком, лица их пылали. В таком виде они подошли ко мне и сказали: «Вы приглашены пройти к ним в ЧК. Немедленно!».

Двое пришедших были из евсекции, третий же был неевреем. Те, которые были из евсекции хотели снять с меня талис и тфилин. Когда же я сказал им, что мне надо завершить молитву (мы тогда находились во втором «И Он, милосердный…»), проучить мишнаейс и после этого я проследую с ними, они начали выражать свое несогласие громким голосом и очень крепкими выражениями. (Между прочим, один из них был беженцем из города Щавель, который обратился ко мне какое-то время назад с просьбой о помощи. Я помог ему устроиться в торговый дом «папиросников» и одолжил ему сумму денег, которая позволила ему начать торговать самому, благодаря чему он имел пропитание на протяжении почти 3 лет, вплоть до революции). Они кричали, чтобы я снял талис и тфилин и проследовал с ними, и если бы не их товарищ нееврей, мне пришлось бы прервать молитву.

После окончания молитвы, я снял свой талис и тфилин, и проследовал в их сопровождении: один шел слева, другой – справа третий - позади. Так водили тех, кто подозревался в контрреволюции.

Во «дворе смерти» меня ввели в большой зал, где около 15 человек сидели вокруг стола: двое во главе, остальные по обеим сторонам. Меня посадили на другом конце стола, трое же охранников сели сзади меня в том же порядке, в котором сопровождали.

Один из сидевших во главе стола обратился ко мне:

- Мы являемся представителями Комитета по изучении религий при Партии, и мы занимаемся сейчас изучением иудаизма. У нас было несколько вопросов, мы пригласили рава Бермана и рава Гольденберга, задали им некоторые вопрос, на которые они дали нам свои ответы. Вас, рав Шнеерсон, мы пригласили для того, чтобы получить ответы на вопросы связанные с кабалой и хасидусом.

Все это он сказал на русском языке.

- Я уже сообщал вам, - отвечал я им на идиш, -в те два раза, когда меня вызывали в ЧК до этого, что я не отступлюсь от своих принципов, и не родился и не родится такой человек или черт, который заставил бы меня отступиться от моих принципов хоть на йоту.

Еще до того, как я договорил, один из сидевших слева от меня (и соответственно справа от восседающих во главе) перебил мою речь, и подняв револьвер, направив его против меня (так как кроме того, что они все были увешаны оружием, напротив каждого из сидевших за столом лежал револьвер) сказал:

- Эта игрушка устраняет все принципы, и даже мертвый при виде ее начинает говорить!

- Это грубая ошибка, - ответил[1] я ему. – Эта «игрушка» оставляет впечатление лишь на неверующих, робких сердцем, у которых лишь один мир и много богов. Всякое желание  - бог для него. Однако нас, которые верят в одного Б-га и в два мира[2] – эта «игрушка» не только не пугает, но и даже не производит впечатления.

- Мы пригласили Вас,- сказал сидящий во главе, - не для того чтобы Вас оскорблять или злить. А что касается ваших принципов… может мы сможем придти к компромиссу.

- Принципы мои в том, что я не желаю говорить ни на каком другом языке, кроме идиша. Даже среди неевреев, и уж тем более среди тех, кто из потомства евреев.

- А с чего Вы взяли, - спросил один из них, - что мы евреи?

- Я и правда могу ошибаться, и не все присутствующие здесь евреи. А вот мой дед мог узнать еврея даже просто увидев его на улице.Как то раз, когда идя в Киеве по Кресчатнику, он подошел к молодому человеку в выутюженных одеждах и спросил его на идиш, где дом одного известного профессора. Юноша мигом разозлился и закричал с пеной у рта: «Откуда Вы знаете, что я еврей?!». Мой дед ответил ему: «Когда тебе делали обрезание, моэль прилепил к твоему носу то, что отрезал». Хоть я и не вижу таких знаков все же мне кажется, что я не ошибаюсь.

- Наш первый вопрос. Мы видим, что Вы соблюдаете все законы в соответствии с их точными предписаниями: Вы сидите в головном уборе, на Вас одета одежда с цицит и есть все остальные атрибуты религиозного человека. Мы хотели бы знать, причина Вашего соблюдения – точное знание или вера и привычка?

- Точное знание.

- Если так, то убедите и нас, чтобы мы тоже стали соблюдать, как и Вы!

- Я готов исполнить ваше желание и, надеюсь, мне дадут такую возможность. Однако мы с вами знаем, что если вы встретите вашего друга, который изучает астрономию в университете и попросите прямо тут, на улице, объяснить закон движения звезд, то наверняка он ответит вам, что здесь, на улице, объяснить ничего не возможно, однако если вы пройдете с ним в обсерваторию, то сможете увидеть все своими глазами. Если вы хотите придти к точному знанию Всевышнего, то пойдемте к Нему домой, начнем одевать тфилин, есть кошерное, соблюдать шабат. Это позволит отчиститься вашему мозгу, чтобы он смог воспринять для начала какие-то этические идеи. И так понемногу, пока вы не «увидите» сами своим разумом, а затем и получите точное знание о Всевышнем и Его Торе.

- Так вы нам сначала объясните так, чтобы мы поняли, а после мы начнем все это делать. Без тонного знания мы не можем принять веру!

- Вы наверняка знаете, что еда, которую потребляет человек. Не только насыщает его, но и становится частью его. Медицина изучает этот процесс, а врач может объяснить вам то, как это происходит. Однако что бы вы сказали про человека, который заявит, что он не будет есть, пока не поймет весь этот процесс.

Так и в нашем случае: сначала надо «есть», «пить», идти учить «медицину» и лишь тогда можно получить точное знание о том, как «еда становится частью человека».

Эти слова оказали на них впечатление.

---

[1] См. так же Ликутей сихойс часть 3, стр. 806. маймор на слова «агоймел», недельной главы Балак 5745 (однако там это приводится как произошедшее при аресте в 5687).

[2] Это объяснено в свете хасидуса в майморе «агоймел» из предыдущей сноски.

---

[3] Напечатано в Игрес койдеш часть 8, стр.  60 и далее

Сефер асихот 5680-5687. Предисловие - 3

Сам рабейну писал про эти годы так:

"В праздничные дни: 19 [кислева], Симхат Тору, Пурим, когда устраивают трапезы, которые длятся во многих местах по 8 часов, а то и всю ночь - я старался использовать это время для укрепления веры, побуждал к основанию хедеров и установлению и соблюдению ежедневных занятий Торой.

Речь моя была разделена на несколько тем: отдельно я говорил про нужды АНаШа, отдельно про всю общину в России. И все это - как языки пламени, которые озаряли даже самые далёкие уголки страны.

Одной из главных целей было донести до всех очевидный факт, что согласно законы страны, а каждый еврей является её гражданином, можно обучать своих сыновей Торе и соблюдать её без каких либо препятствий. Евсекция же не имеет никакого отношения к власти - они лишь обыкновенные люди, частные лица, с которыми мы можем судиться и с которыми мы можем бороться, как они борются с соблюдающими заповеди. И мы должны знать, что у нас тоже есть партия! И партия наша - она вовсе не политическая, вся её цель - лишь укрепляться во всем, что связано с иудаизмом. И в том, что касается этого - надо вести себя буквально с самопожертвованием.

По ходу, я приводил различные истории из жизни евреев во времена инквизиции и тому подобного, из всего того, что выпало на долю наших братьев в изгнании во всем мире. Не буду отрицать, что, по милости б-жей, эти слова оставили большой отпечаток не только на АНаШ и других б-гобоязненных людях, но и на простых евреях, а иногда и на интеллигенции, которые в течении этих двух лет, 85-86, хотя и были далеки не только от хасидуса, но и от Торы вообще, приблизились, слава Б-гу, снова к иудаизму."

На протяжении 5685-56886 годов рабейну ещё несколько раз ездил в Москву на собрание уже упомянутого комитета и на частные встречи. Через какое-то время комитет был переведён в Ленинград, где проживал рабейну. Там же проводились его совещания.

Одно из таких совещаний было созвано в мархешване в связи с всесоюзным религиозным собранием, созванным по инициативе ленинградской общины. Рабейну очень противился этому, и выступил против этого "собрания" с открытым письмом.

Противодействие рабейну вынудило организаторов отложить проведение этого "собрания" почти на год, до зимы 5687 года. Когда они снова попытались его организовать, рабейну снова выступил против этого. Это было в понедельник, 13 сивана 5687 года.

***

Ночью в среду, 14 сивана, рабейну проводил ехидус. Когда он закончил с приёмом посетителей и помолился маарив, его арестовали и отправили в Шпалерку.

18 дней, 11 часов и 15 минут провёл рабейну в Шпалерке, и в понедельник, 3 таммуза в 2 часа дня, его освободили из под ареста на условии, что он покинет город в тот же день и отправится в ссылку в Кострому на 3 года. Однако АНаШ, тмимим и все остальные религиозные евреи не прекратили свои старания, результатом чего было то, что по милости Ашема, через 9 дней и 17 часов пребывания в Костроме его отпустили полностью на свободу. 12 таммуза, во вторник, в его 47 день рождения, ему сообщили об этом, а на следующий день, 13 таммуза ему было передано постановление об освобождении.

В четверг, утром, он оставил Кострому и в эрев шабес койдеш главы "Пинхас", 15 таммуза, прибыл в свой дом в Ленинграде.

В шабат "Пинхас" 16 таммуза рабейну поднялся к Торе, благословил агомел и устроил благодарственную трапезу.

Он больше не мог оставаться в Ленинграде, и был вынужден переехать в Малаховку, под Москвой.

6 недель он провёл там. Это были тяжёлые и гнетущие дни. За это время стало очевидно, что не возможно оставаясь в России продолжать свою деятельность по укреплению еврейства.

В элуле рабейну поехал в Ростов на оэль отца, ребе РаШаБа. Праздники он провёл в Ленинграде. И в четверг, в исру хаг Суккот, рабейну покинул Россию и остановился в Риге, в Латвии.

Сефер асихот 5680-5687. Предисловие - 2

В начале 5683 года были устрожены постановления против еврейства и Торы, запрещена учеба детей в хедерах, закрыты синагоги и миквы, а члены евсекции свирепствовали и того больше и пресекали любые попытки укрепления еврейства.

Рабейну тогда поехал в Москву, где созвал совещание нескольких раввинов, чтобы обсудить создавшееся положение. Он изложил им свой план действий, и организовал в Москве специальный комитет, который должен был действовать соответственно этому плану. Благодаря этому совещанию и стараниям представителей этого комитета во власти, удалось добиться разрешения учить Тору одновременно с 5-6 детьми. Комитет старался, чтобы об этом разрешении узнал во всех местах, где можно было бы организовать такое обучение. В целях комитета было так же восстановление микв и синагог, обеспечение их необходимыми принадлежностями. Все это осуществлялось благодаря посланникам, которые постоянно переезжали с места на место.

Через год работы этого комитета, рабейну снова вернулся в Москву (в адаре 5684) и собрал совещание по поводу бюджета на следующий год. Тогда же он был избран его руководителем, и ему было дано право действовать по собственному усмотрению.

На этом собрании рабейну "заключил союз" с 9 томим, на условии, что они буду заниматься усилением Торы и еврейства вплоть до последней капли крови.

Когда рабейну вернулся в Ростов, его встретил его секретарь р. Эльханан Довбер Морозов, который предупредил его, что ГПУ ждут его приезда, чтобы немедленно арестовать и отправить в ссылку за деятельность по укреплению еврейства. Рабейну тут же вернулся обратно и остановился в небольшой деревне под Москвой, чтобы переждать этот период. 11 ниссана он вернулся в Ростов, где был тут же арестован, его дом подвергся обыску. С трудом удалось добиться его освобождения, а потом и обещания, что его оставят в покое, если он сам покинет Ростов.

В сиване 5684 года он остановился в Ленинграде, где продолжал заниматься укреплением еврейства, назначением раввинов, организацией хедеров и ешив, рассылкой шойхетов и преподавателей, восстановлением микв. Он так же организовал помощь кустарям, чтобы они могли не нарушать субботу.

В 5685 году давление было немного ослаблено, а общественная деятельность стала более упорядоченной, так что у рабейну освободилось время, которое он мог посвятить хасидусу. В некоторых местах организовали его постоянное изучение. Сам рабейну начал понемногу говорить хасидус по шабатам. Это продолжалось до того, что в 5687

Сефер асихот 5680-5687. Предисловие - 1

Выдержка из дневника АДМУРа РаЯЦа в 5680-5687 годах (сентябрь 1919 - сенятбрь 1926)

После исталкуса его отца АДМУРа РаШАБа в моцей шабат "Ваикра", в ночь 2 ниссана 5680 года, согдласно оставленному завещанию -

"чтобы говорил хасидус перед общиной и подробно объяснял верные основы, оставленные нам в наследство нашими святыми отцами и руководителями, чьи души в раю, и чтобы отдал себя на благо общине"

- принял на себя рабейну руководство хасидами.

Это был тяжелый период для еврейства в России. реки крове текли по стране во время Первой мировой войны и последовавшей революции, и, как обычно, евреи были главными жертвами. Именно тогда принял на себя ребе РаЯЦ ответственность за восстановление ервейства в России, как материальное, так и духовное. Ведь кроме того, что материальное положение евреев было тыжелым, везде царили бедность и нищита, еще и иудаизм был под большой опсностью из-за действия "евсекции" (еврейская секция коммунистической партии)

Члены евсекции взыли под контроль своих еврейских братьев, чтобы мешать их религиозной деятельности: организовывать вместо синагог - клубы, закрывать миквы, запрещать изучение иврита.

Борьба рабейну с теми, кто хотел истребить еврейство, его самоотверженный труд, вызвали гнев "евсекции", из-за чего юбыло принято решение не давать ему возможности действовать и начать преследовать его изо всех сил.

***

Уже в таммузе 5680 года (июнь-июль 1920) началось его преследование: три агента тайной полиции с револьверами вошли в его молельную комнату, чтобы его арестовать. Тогда, стоя перед следственным коммитетом, сказал ребе РаЯЦ:

"Я уже сказал вам, что не отступлю от своих принципов. И еще не родился такой человек или чорт, который заствил бы меня хоть на йоту отступить от них".

В тот период рабейну перевел ешиву "Томхей Тмимим" из Крменчука к себе в РОстов.

В мархешване 5681 (октябрь - ноябрь 1920) рабейну, несколько его домочадцев и многие из учеников ешивы заболели. Болезнь продолжалась 2-3 месяца, после чего, слава Б-гу, все вернулось к прежнему состоянию.

В это же год (5681 (1920-1921)) рабейну начал разворачивать общественную деятельность направленную на укрепление еврейства и Торы в Росии.

В ияре 5681 (май - июнь 1921) из-за доносчиков приказали выслать учеников и закрыть ешиву. В качестве наказания на ребе РаЯЦа была наложена конфискация имущества, в том числе вещей, полученных им от отца.