Ликутей Дибурим. Ликут 2 - 7 - 1

«Арест, - рассказывал р Нохум, - начался с того, что на исходе Симхас Торы, ночью в среду, стало известно, что прибыли специальные люди, чтобы арестовать нашего дедушку и отвезти его в Петербург». После этого он рассказал об огромном удивлении, которое вызвала эта весть у хасидов. В четверг вечером Альтер Ребе арестовали, разрешили ему помолиться дома маарив а после этого увезли в черной карете с вооруженными охранниками. Смертельный страх охватил все наши семьи.

В ту ночь собрались группы хасидов, которые были учениками «хедерим» 1, 2 и 3 (чье усердие в распространении хасидуса было известно среди хасидов), чтобы держать совет, что делать в связи со случившимся.

Собрание решило, что все они [а так же ее несколько человек, которых назвали поименно], как один, оставят все свои дела и целиком посвятят себя душой, телом и всем своим имуществом спасению Альтер Ребе в частности и хасидуса вообще.

На собрании был избран специальный совет, который будет руководить всеми действиями по спасению Альтер Ребе, продолжением всех дел, которыми руководил Альтер Ребе, оберегать хасидус и укреплять его дух во всех местах. Все же хасиды, от детей до стариков, обязаны исполнять все указания этого совета без каких-либо возражений, имя же того, кто будет противится, будет вычеркнуто из хасидской общины.

Этим советом были приняты следующие, обязательные для исполнения решения:

Все то время, пока Альтер Ребе находится под арестом:

Все хасиды должны поститься по понедельникам и четвергам (кроме тех, которые имеют разрешение не поститься по закону)

Все это время можно есть только хлеб с кипятком, а в шабос койдеш, на каждую трапезу, можно готовить только одно блюдо.

Все это время нельзя назначать помолвки и свадьбы, те же, кто уже назначили, пусть устраивают их в назначенное время, однако без музыкальных инструментов, причем можно устраивать лишь одну трапезу, не более чем на десять человек, и без мяса.

Каждый Меламед должен собрать своих учеников и каждый день произносить с ними Теелим, перед этим же стоит им объяснить, что по навету арестовали праведника нашего поколения, и что он искупает грехи нашего поколения.

Каждый хасид должен рассказать обо всем произошедшем своей жене, детям и всем, кто живет у него дома, пусть при этом опишет всю тяжесть пребывания под арестом, огромный грех, который совершили доносчики и огромную награду тех, кто разделяют страдания мудреца и праведника.

Все хасиды должны принять участие в обеспечении нужд дома и семьи Ребе и оказывать помощь нашим братьям в Святой Земле, которая будет отстроена в ближайшие дни.

Каждый должен составить опись всех серебряных и золотых украшений, которые у него есть.

Если, не дай Б-г, за это время какого либо хасида не станет, то вся община должна будет собраться, сходить в микву, и после того, как все очистятся и оденут мертвого и заклянут его клятвой посланника, чтобы душа его поднялась в святые чертоги, где пребывают души БЕШТа и Магида из Мезрича и сообщит им, что Альтер Ребе арестован и угроза нависла надо всем учением хасидизма. Этой клятвой они заклянут его три раза: после того как его оденут, отнесут на кладбище и перед засыпанием могилы, и пусть вся община постится в этот день.

Ликутей Дибурим. Ликут 2 - 6

Р. МАаРИН был женат на дочери р. Нохума, Хане Хейке, а р. МАаРИН был родственником с р. МОАРаШем, так как мой дядя, р, РаЗО – р. Зплман Аарон – брат моего отца, взял себе в жены его дочь Штерну Сару. Их сваьба была в мархешване 5634 года в Любавичах, р. МАаРИН же жил в Нежине. Летом того же года, после Швуеса, р. РаЗо поехал в Нежин навестить своего тестя, и задержался там до элула того же года.

Р. Нохум очень любил моего дядю, р. РаЗО, а тот, в свою очередь очень любил навещать р. Нохума и слушать его рассказы.

Мой дядя как-то сказал мне про него, что кроме того, что от рождения р. Нохум обладает очень хорошим характером, его движения были настолько легки, а лицо настолько ясное, что хотя волосы, борода и даже брови были седыми, ему никак нельзя было дать 80 лет. Все рассказы он расcказывал очень подробно, вплоть до того, что называл по имени каждого из участников истории. Точно с такой же точностью он относился ко времени рассказа. В итоге, когда кто-либо слушал, как р. Нохум рассказывает, он чувствовал себя как будто является очевидцем происходящего.

«Каждый раз, - рассказывал мой дядя, РаЗО, - когда я шел к р. Нохуму, я чувствовал себя, как будто иду читать хроники за последние семьдесят лет. Мне доставляли большое удовольствие его рассказы и беседы, у него на устах всегда был хасидский майомр, по большей части от Альтер Ребе, и он всегда помнил его настолько подробно, что мог сказать даже имя того, от кого его услышал»

Р. Нохум был года на два-три старше р. Цемах Цедека. До самой смерти он никогда не болел, и всегда говорил, что в «нашей семье, все здоровы, кроме рабеим, которые страдают за грехи евреев.

Дедушка был крепок как сталь, и если бы не давление и страдания из-за общественной работы, он прожил бы до 120 лет.

Мой отец был силач, и если бы не «еврейская бедность» и «греческие указы», он мог бы насыщаться силами от того, что какой-либо молодой человек понимает разницу между «нижним знанием» и «высшим знанием».Но он принимал близко к сердце еврейские беды и выпросил у дедушки, чтобы тот забрал его к себе.

Кто бы мог подумать про твоего дедушку, - говорил он имея ввиду р. Цемах Цедека,- что такой силач, который неделями постился каждый день, когда же ел, то довольствовался лишь куском хлеба и сахара, и спал всего три часа в сутки, что он проболеет пять лет так тяжело и с такими страданиями!»

Р. РаЗО слушал от р. Нохума рассказ о заточении и освобождении со всеми многочисленными подробностями, которые тот хорошо знал. Очень подробно он рассказывал ему о бегстве из Ляд, дальнейшем его путешествии, исталкусе и о том, как его привезли в Гадич. Точно так же четко и ясно, как рассказывал ему р. Нохум, эта история отложилась в голове у р. РаЗО, и он, обладая умением красиво говорить, записал ее так же ясно и коротко; и когда р. РаЗО летом 5666 года жил с нами в деревне [Черная Рощана расстоянии где-то парсы от Лиозно], он показал свои записи (среди которых были также записи своих мыслей и нескольких майморов) моему отцу, и тот получил большое удовольствие, читая их.

Ликутей Дибурим. Ликут 2 - 5

И все же, как то раз собрались оставшиеся хасиды его деда, Альтер Ребе, и уважаемые хасиды его отца, р. Эмцои, в Гадиче, и стали обсуждать тот хасидус, что когда-то слышали, и тогда же стали расспрашивать р. Нохума, почему он практически переехал в Гадич, гораздо лучше было бы ему остаться в Нежине, не говоря уж о том, что старость гораздо приятнее проводить рядом со своими домочадцами.

Тога р. Нохум рассказал им следующую историю. Перед его свадьбой ему сшили свадебную одежду, и в числе нее была «катинка» (верхняя одежда). Тогда его позвал дедушка, Алтьтер Ребе, и сказал ему: «Нохум, неужели ты согласен, чтобы шелковая одежда была с заплаткой?» Я ответил ему: «Я не только не согласен, но и не хочу такого!» «А что ты хочешь, чтобы ты согласился на заплатанную одежду?» «Я не хочу заплатанную одежду вообще! Я хочу целую одежду!». Тогда он мне пообещал, что будет со мной учиться, но я не согласился. Тогда он сказал мне: «Если ты согласишься на это, то обещаю тебе «быть в моем пределе» Это сильно повлияло на меня, и я спросил, надо ли мне на самом деле захотеть одеть одежду с заплаткой, или достаточно сделать это бекаболас ойл? Ответил мне дедушка: «Несомненно это должно быть настоящее желание, исходящее даже от ехиды». Я ему на это ничего не ответил.

У той одежды был воротник, сделанный из шерсти разных пушных зверей, и когда р. Нохум вошел к Альтер Ребе, чтобы тот благословил его перед хупой, то Альтер Ребе оторвал кусок от воротника, и пообещал ему за это долгую жизнь.

Для того то, чтобы и исправить то, что он не захотел сразу надеть одежду с заплаткой, он и остался жить на несколько на в Гадиче. Лишь за год-полтора до своего исталкуса он вынужден был поехать обратно в Нежин, говоря, что дедушка поручил ему некоторое дело отца, и по некоторым причинам он уже не сможет вернуться в Гадич.

Ликутей Дибурим. Ликут 2 - 4 - 2

В это время Альтер Ребе уже перешел Днепр и торопился догнать своих людей. Догнав их, они добрались до ближайшей деревни, за полчаса до шабата, где и провели весь шабат, а сразу после его исхода отправились в путь. Проехав всю ночь, в воскресенье, во второй рош хойдеш элул они прибыли в Красное, где и остановились.
В эрев шабес койдеш Шойфтим, 6 элула, им пришлось снова отправиться в Путь, так как Наполеон все приближался. В первой повозке сидел р. Нохум с двумя командирами, а в третьей ехал Альтер Ребе. Когда они достигали развилки, то останавливались и спрашивали Альтер Ребе куда им ехать.

Обычно, в таком случае, Альтер Ребе выходил из повозки, подходил к развилке, опирался на свой посох, и через какое то время говорил, куда ехать. Иногда же Альтер Ребе указывал направление, не выходя из повозки.

На одной из развилок р. Нохум ошибся и поехал не в ту сторону, куда указал ему Альтер Ребе. Когда проехали с десяток парс, Альтер Ребе спросил его: «Когда мы приедем к такой-то древне?». Тогда р. Нохум понял, что поехал не в ту сторону, и с плачем подошел к Альтер Ребе. Тот тяжело вздохнул и сказал: «Хорошо, когда внук следует за дедом, и наоборот, когда деду приходится идти вслед за внуком». Но все же, он сказал, чтобы продолжали ехать дальше.

Все хасиды знают, что сказал Альтер Ребе, когда уезжал из Ляд: «Да смилостивится над нами Б-г, и пусть мы приедем в Полтаву до Рош аШоно». Из-за того же, что они тогда ошиблись и поехали не по той дороге, кроме всего, к чему это привело, исталкус Альтер Ребе произошел в Пьяни. С тех пор р. Нохум до конца своей жизни винил себя в этом, так как знал, что это произошло из-за той ошибки.
Потому то хасиды решили, что то, переезд р. Нохума в Гадич имеет связь с этой историей.

Ликутей Дибурим. Ликут 2 - 2

Хотя прадедушка, р. Нохум, рассказывал всю эту историю очень подробно, тем не менее говорил он коротко и ясно. Когда же он рассказывал о моменте заточения Альтер Ребе и о времени, проведенном под арестом, голос его становился тихим и плачущим. Дойдя же до момента освобождения, голос его тут же снова становился громким и ликующим, и весь рассказ его был как чтение Мегилы ночью и ее повторение днем. Если же в начале рассказа входил какой-либо уважаемый человек, р. Нохум повторял рассказ снова, с самого начала.

В конце своей жизни, р. Нохум по каким то своим соображениям, переехал в Гадичи , и сперва никто не знал, в чем же эти соображения состоят.

Когда р. Нохум переехал из Любавичей в Нежин, у него было каждый год определенное время, когда он приезжал в Гадич, где оставался на длительное время, пару месяцев или даже больше. Обычно он проводил все время в доме учения, который находился около циюна, ночевал же он в отдельной комнате, которая была у него в доме служки оэля. В сам же город он почти не наведывался. Так было из года в год.

Однако, будучи уже в возрасте семидесяти лет, или даже больше, он стал задерживаться в Гадичах на более продолжительный срок. Сперва он приезжал Гадич к шабос меворхим элула и оставался там до конца хануки. Позже, он начал приезжать к шабосу нахум и оставаться до начала Пурима, а еще через некоторое время стал оставаться там до конца Пурима.

В 5624 году он приехал в Любавичи, чтобы навестить своего шурина, р. Цемах Цедека и провел там несколько месяцев. Оттуда же он поехал напрямую в Гадич, где пробыл с небольшими перерывами (когда он ездил к себе домой, в Нежин), три года. Когда этот мир покинул р. Цемах Цедек, он находился в Гадичах, и с тех пор он практически поселился в Гадичах, говоря, что «я у дедушки как гость».

Ликутей Дибурим. Ликут 2 - 4 - 1

В 5572 году, во время войны с Наполеоном Альтер Ребе со всеми своими хасидами (60 телег не считая пеших людей) в эрев шабос койдеш главы Рее, 29 менахем-ава, накануне рош хойдеш элул, бежал из Ляд.

Согласно совету генералов русской армии, от Наполеона следовало бежать через город Баев, однако Альтер Ребе сказал, что они поедут в Красное, при этом он очень сильно торопился и спешил, как только можно быстрее, пересечь Днепр.

Когда Альтер Ребе отъехал где-то на 2 парсы от Ляд, он еще раз приказал всем поторопиться и пересечь Днепр. Кроме того, он сказал, чтобы попросили у сопровождавших их (для охраны) военачальников легкую колесницу, запряженную парой хороших лошадей с двумя кучерами из числа обученных военных. На ней, с еще двумя хасидами, Альтер Ребе отправился обратно в Ляды. Прибыв туда, он поспешил в свой дом, и повелел сопровождающим его людям хорошенько проверит весь дом, не осталось ли там чего либо из домашней утвари. В итоге, на чердаке нашли пару потрепанных башмаков, несколько скалок и старое сито. Взяв это с собой, они второпях подожгли дом и поспешили обратно.

И как только Альтер Ребе выехал за пределы город в сторону Днепра, с другой стороны в город въехал первый всадник, а через короткое время прибыл и сам Наполеон в сопровождении своей свиты. Они поспешили к мету, где стоял дом Альтер Ребе, но прибыв туда, обнаружили, что он и все что вокруг объято пламенем. Наполеон приказал потушить пожар, но из-за сильного огня и дыма не могли даже подойти близко к дому. Тогда Наполеон приказал объявить всем жителям города и окрестных деревень, что тот человек, который принесет ему какую либо вещь, принадлежавшую Альтер Ребе, или хотя бы монету, которую он от него получил, получит вознаграждение золотыми монетами. В итоге, обыскав весь город, ничего не нашли.

Ликутей Дибурим. Ликут 2 - 1

Собрание 2. Ночь 19 и ночь 20 кислева 5693

Ночь 19 кислева 5693, Рига

1

Мой прадедушка, р. Нохум каждый год рассказывал историю 19 кислева с начала и до конца. При этом свой рассказ он начинал так:

Дедушка, Альтер Ребе, десять лет учился у Магида из Мезрича, после чего пять лет был главой Хевра Кадиша, пока не стал известен всему миру как наставник и проповедник из Лиозно.
Двадцать лет мой дедушка трудился над основанием трех «хедеров» и над воспитанием хаисдов, распространяя и объясняя учение своих учителей, БЕШТа и Магида. Причем самую тяжелую часть этой работы по установлению жизни хасидов так, как ее видели БЕШТ и Магид, мой дедушка взял на себя. Кроме того и место его проживания обязывало к этому, ведь он жил ближе всего к Литве.

Когда его кунтресы уже получили известность и уже были тысячи хасидов, слава Б-гу, много раввинов, много изумительных ученых, которые давали в некоторых вопросах, таких как устройство миквы или заточка ножей, свои алохические решения в соответствии с постановлениями Альтер Ребе, тогда то и началась клевета.
Р. Нохум подробно, со всеми деталями, рассказывал о той клевете, которую возводили на Альтер Ребе, о том, как его забрали в Петербург, и о той радости, которую испытывали противники хасидов в связи со своей победой (вплоть до того, что когда в воскресенье, 27 тишрея, прибыли посланники в Вильнюс, Минск и Шклоп и сообщили, что дедушку забрали в черной карете в сопровождении всадников с обнаженными саблями, так после этого сообщения публично объявили, что на следующий день, 28 тишрея, во всех синагогах и домах учений должны будут сказать полный Аллель, устроить праздничную трапезу. Но все же, некоторые и старейшин миснагдим, которые были в этих городах, воспротивились этому, поскольку уже были лично знакомы с Альтер Ребе, и они приложили все свои усилия, чтобы не дать претвориться в жизнь желанию тех, кто хотел отпраздновать свою победу. И потому во многих синагогах этот призыв не был исполнен, да будет память о них благословенна); детали того, как Альтер Ребе находился под арестом, был освобожден, о том, как весть об этом достигла хасидов и их противников, и его возвращение с тем большим почетом, который оказали ему тысячи евреев, которые сопровождали его до тех пор, пока он не прибыл во вторник, второй день хануки, в Витебск, где его встретили тысячи евреев, и как он пробыл там до конца хануки.

Ликутей Дибурим. Ликут 2 - 3

Его пребывание в Гадичах нелегко далось хасидам, ведь все то время, пока он жил в Нежине, к нему съезжались хасиды из всей округи. И хотя он не произносил постоянно хасидус, тем не менее те редкие моменты, когда он все же что-то говорил, это доставляло большое удовольствие хасидам. Кроме того, в основном он являл им пример того, как должен себя вести настоящий хосид.

Он часто говорил: «Дедушка положил свою жизнь на то, чтобы привить хасидам служение сердцем, исправление и очищение их характера»

Часто р. Нохум повторял те майморы, которые сам слышал от тех хасидов, которые слышали их от Альтер Ребе в самом начале его управления хасидами, в 5538 – 5540 годах. Когда он их повторял, он следил, чтобы повторять их не только дословно, но и с тем же напевом и интонацией, с которой их слышал. Ведь известно, что когда хасиды Альтер Ребе повторяли майморы, которые слышали от него, они старались повторить их с тем же напевом и той же интонацией, с которой слышали их.

Это один из тех майморов, которые я слышал от р. Нохума, который слышал его от одного из первых учеников Альтер Ребе:

«Над гневающимся человеком властвуют различные виды Геинома » - объясняет РОШ, что поскольку гневающийся человек совершает один грех за другим, поэтому над ним властвует Геином. После этого Альтер Ребе объяснял этот отрывок из Геморы Недорим как аллегорию падения человека, не дай Б-г: когда сердце человека открыто его многочисленным желаниям с рождения, как написано «ибо сердце человека зло от рождения его », и при этом он не занимается хасидусом, чтобы исправить свой характер и остается таким же гневливым, как от рождения, то тогда он приходит к авейра – переходит из владения святости во владение нечистоты. Более того, ведь человек состоит из двух частей – душа, чей корень выше Ацилуса и его тело, самое низкое из всех творений, и ели он не работает над собой, то им начинает овладевать и управлять его тело и он опускается на самое дно среди тех, кто называются людьми. В таком случае даже Шхина перестает что-то значить для этого человека, не дай Б-г, и тогда он начинает забывать то, что учил до своего рождения. И когда он начинает открывать новый смысл в Торе согласно своему пониманию, он лишь добавляет глупости, вплоть до того, что его грехи (עוונותיו) становятся больше, чем заслуги (זכויותיו), то есть его «искривление» (עיוותיו) больше чем его исправление (זוך). А все потому, что начало служения человека состоит в том, что надо исправлять свой характер.

Этим маймором, дедушка, привнес новое сердце евреем и приблизил Всевышнему тысячи людей, большая часть которых стала хасидами.

Мой дедушка положил свою жизнь на то, чтобы привить хасидам служение сердцем, а отец – чтобы привить служение головой. Молодые люди изучали такие глубокие темы, как единство Всевышнего, имея верное основание».

Когда р. Нохум переехал в Гадич, поток приезжающих в Нежин уменьшился, когда же в Нежин переехал мой двоюрдный дедушка МАаРИН , поток приезжающих туда снова увеличился. Р. Нохум же послился в Гадичах и хасиды очень недоумевали по этому поводу.

Ликутей Дибурим. Ликут 1 - 27

Один из присутствующих спросил про то, как служение сердца, молитва, относится к работающим людям. Согласно тому, как этот вопрос освящен в кунтресах, молитва, как служение сердца, относится лишь тем, кто учит Тору, так как у них есть возможность посвятить этому достаточно времени, но те, кто целый день работают – что делать им?
Ответил Ребе:
Я говорил до этого о том, что сказал Альтер Ребе по поводу установления в душе. Хасидский рабочий должен чувствовать себя, как если бы он получал свое пропитание от тестя, который дает ему все необходимое, чтобы тот чувствовал себя полностью свободным от забот. И лишь когда тесть намекает зятю, что стоит заняться каким-либо делом, тогда зять начинает заниматься каким-либо бизнесом. Но, тем не менее, поскольку тесть все еще содержит его, первым делом он ест и пьет, а лишь потом идет работать. Таковым должна быть служба рабочего человека. А что такое «ест и пьет» в духовном плане – известно .
Пусть Всевышний пошлет хороший достаток всем хасидам и всем евреям, чтобы они могли молиться и учиться.

Ликутей Дибурим. Ликут 1 - 26

Ребе сказал: «Лехаим! Пусть Всевышний направит Машке по прямому пути и пусть вы пойдете по прямому пути! Любое слово можно понять по разному. Есть прямой путь – по простому, а есть поднятие за поднятием, уровень за уровнем как в материальном так и в духовном».

Ликутей Дибурим. Ликут 1 - 25

Один из присутствующих спросил: Как стоит учиться – дома или в публичном месте?

Ответил ему Ребе: Очевидно, что учеба должна быть в публичном месте, как например в синагоге. Однако у учебы дома есть одно преимущество касательно управления домом поскольку уважение к мужу и отцу должно быть не только из-за того, что он зарабатывает деньги и обеспечивает семью всем необходимым, но и из-за более возвышенных идей, духовных идей. Дома должны понимать, что тут учатся и погружены в Тору и в б-гобоязненность, и в таком случае отношение к мужу и отцу становится совсем другим, появляется настоящий шолом байс, настолько ценный с точки зрения Торы (так как касательно шолом байс, к глубочайшему сожалению, есть несколько ошибок, которые стоит исправить). И тем не менее общественная учеба тоже должна быть. А совет по поводу управления домом такой: приходя домой, следует рассказать что-то из изученного, какое-нибудь высказывание из Геморы и тому подобное.

Ликутей Дибурим. Ликут 1 - 24

Ребе попросил спеть нигун и сказал одному, чтобы он дирижировал этим исполнением так же, как учитель указывает пальцем. А после этого стал объяснять ему, каким должен быть хасидский учитель: он должен принести свет в дом, без того, чтобы умножать всякий хитрости, и нет особого достоинства у тебя в том, что ты учишь, что «комац алеф – о», так как его отец сказал про тмимим: ««на ладонях начертал Я тебя » - у вас есть (бли айн ра) достаточно сил, чтобы иметь возможность осветить евреев светом Торы и заповедей.

Потом он добавил: «Ты из Невеля, и наверняка знаешь ту историю, которая произошла во времена р. Эмцои, что когда пришло около двух миньянов молодых людей, которых еще обеспечивали их отцы или тести, и эти молодые люди неторопливо молились и усердно учились (как говорится про это в его святых письмах), сказал тогда р. Эмцои: «Восхвалите Его с помощью Невеля» - восхвалите Его в Невеле», а мой отец сказал, что дороже ему мясник из Невеля, чем ученый из Кременчука.

Ликутей Дибурим. Ликут 1 - 23

БеШТ, душа его в Эдене, раскрыл, а его ученики, наши святые руководители, донесли до понимания, что благодаря соединению с буквами Торы и молитвы еврей может стать из צרה в צהר .

Ликутей Дибурим. Ликут 1 - 22

Написано «текущий с Леванона » - с лев и нун – из Мудрости и Понимания, в том их виде, как они находятся в самой сути души. И вот оттуда они истекают с тот отсвет души, который облачен в тело.
На это у нас есть два объяснения, и оба их можно прочувствовать. Первое касается коах амаскиль, которая действует постоянно. Другими словами, она присутствует у человека всегда, а не только тогда, когда видно действие разума, и лишь раскрытие ее в человеческом разуме не постоянно и достигается напряжением своих умственных способностей, и проявляется в основном при глубоком размышлении. Второе же объяснение связано с взращивающей силой земли, которая присутствует постоянно и лишь ожидает конкретного зерна .

Ликутей Дибурим. Ликут 1 - 21

Ребе еще много говорил про то, что значит «мысль» и о том, какими большими возможностями она обладает. Ведь благодаря мысли можно одновременно находиться в двух разных местах, и ведь благодаря мысли можно даже душу послать для спасения кого-либо. И хотя обычно все повеления Всевышнего, которые связаны с этим миром, исполняются ангелами, души же посылаются лишь для того, чтобы объяснить какую-либо идею Торы и путь служения Всевышнему (и лишь Элияу пророк служит для обоих этих целей, так как является так же и ангелом, как известно). И все же, для того, чтобы спасти кого-либо, можно с помощью мысли послать даже душу.

Ликутей Дибурим. Ликут 1 - 20

Спели нигун, и спели его не спеша. Ребе сказал на это:

- Подобный случай был 19 кислева 5663 года, на что мой отец сказал, что когда мы заняты одним и торопимся к другому, так это называется «одно в сердце, а другое на устах». Кто разрешил такое?!

Ликутей Дибурим. Ликут 1 - 19

Кто-то вошел посреди трапезы, и Ребе сказал, что своим приходом он раскрыл его мысли, так как он сегодня много думал об этом человеке, и упомянул при это его имя и имя его матери.

Ликутей Дибурим. Ликут 1 - 18

Кидуш и дневная трапеза в Симхас Тору

18

Вчера я обещал рассказать дну историю (и пусть не спрашивают у меня подробности – я расскажу только то, на что имею право). Этой историей я хочу передать одну очень глубокую идею.

Хосид, реб Шмуэль Бер из Борисова, был на Симхас Тору 5614 года в Любавичах. Дом р. Цемах Цедека в то время был тогда там, где потом расположился зал ешивы «Томхей Тмимим». Во дворе был еще один дом, в котором жил р. МоАРаШ. Так вот, этот хосид задремал, когда молился в миньяне, находившемся около комнаты р. Цемах Цедека. Вдруг он проснулся, и услышал, как р. Цемах Цедек идет к дому р. МоАРаШа и говорит ему, чтобы тот шел с ним, так как его дед, Альтер Ребе обещал, что они будут учить мишну из трактата Сука так, как ее учат в нижнем Ган Эдене. Оба они вошли в комнату р. Цемах Цедека, и хосид услышал начало мишны и ее объяснения, после чего снова задремал.

На следующий день сказал ему р. Цемах Цедек: «Когда дети ам аарецов подслушивают то, что им не полагается – они получают подзатыльник». Р. Шмуэль Бер до конца своей жизни не рассказывал об этом никому, и лишь когда почувствовал, что пришел его срок – рассказал это моему отцу.

Ликутей Дибурим. Ликут 1 - 17

Симхас Тора и Неила это времена, равные для любого. Хотя каждый согласно своему уровню, тем не менее все равны. Симхас Тора и Неила это время, когда раскрывается, пробуждается ехида. Каждый поднимается к Торе в Симхас Тора.

Ликутей Дибурим. Ликут 1 - 16

Порядок в Торе – это тоже Тора, тоже указание о путях служения Всевышнему. В главе Пинхас, где перечислены все праздники, самый последний из них – Шмини Ацерет, стих же «И сказал Мойше», который идет за ним, намекает, видимо, на Симхас Тора. После этого идет отрывок недорим, а затем  отрывок про войну с Мидьяном.

После Шмини Ацерет наступает время для служения, описанного в недорим. Про недорим написано «иш, когда даст обет», не одом. Про язвы же написано одом. Иш указывает на эмоции, так как в принципе обет это то, что имеет отношение к эмоциям.

В служении Всевышнему все должно быть в определенно порядке, каждый этап требует времени, но пока требуется, чтобы во всех материальных вопросах, не являющихся очень необходимыми, «нет» предшествовало «да». Это в принципе общее правило в служении Всевышнему – необходимо воздерживаться во всех материальных вопросах настолько, насколько это необходимо.

После эмоций человек приступает к «войне с Мидьяном» - споры и ссоры (медоним) в вопросах святости. Другими словами, эмоции, связанные со святостью тоже требуют ограничения. С помощью чего же можно выиграть войну? Благодаря «тысяче от колена[1]». «Тысяча» (алеф) намекает на букву алеф, мудрость, «колено» - эмоции. «Тысяча от колена» - привлечение мудрости в эмоции.

В общем дело обстоит так: Шмини Ацерет – это принятие. Теперь, чтобы было хорошее «зачатие» и легкие «роды», приходит Симхас Тора – радость принимающего. После этого начинается недорим и война с Мидьяном. Детально же надо понять этот порядок так, как его объясняет учение хасидизма.

---

[1] Бамидбар 31:4