Истории Талмуда

Зутра бар Товья и рав Иеуда

Зутра бар Товья как-то учил Писание перед равом Иеудой[1]. Когда они дошли до стиха «Вот последние слова Довида…[2]» (Шмуэль 2 23:1). Сказал тогда Зутра бар Товья раву Иеуде:

- «Слова» намекают на пророчество[3]. Раз это «последние», значит должны быть и первые? Что же это за слова[4]?

Ничего не ответил ему рав Иеуда.

Снова спросил его:

- Раз есть последние, значит есть и первые. Что это за слова?

- Ты думаешь, что если кто-то не знает объяснения этого стиха, он больше не мудрец и не значительный человек[5]?

Понял Зутра бар Товья, что обидел он рава Иеуду, и принял на себя незифа на один день.

__

[1] У них был установленный порядок для учебы в Пророках и Писаниях, так же как мы учим в Торе, и он заканчивали их в течении года. Зутра бар Товья учил стихи с их объяснениями перед равом Иеудой

[2] Этот стих начинает короткую песнь, в которой Довид говорит пророчество о его высоком уровне и о святом духе, заключенном в Теелим

[3] Таргум объясняет эту песнь как намек на времена Мошиаха

[4] Комментаторы как на Писание так и на Гмору говорят, что слово «слова» встречается и тогда, когда сказанное не имеет отношения к пророчеству (например Коэлет, который, по некоторым мнениям, был написан без пророческого духа). Однако тут точно говорится именно о пророчестве, как сказано в следующем стихе «Дух Г-сподень говорит во мне, и слово Его на языке моем»

[5] Зутра бар Товья думал, что рав Иеуда не понял вопрос, и поэтому повторил его еще раз. Рав Иеуда же думал, что Зутра бар Товья понял, что рав Иеуда не знает объяснения этого стиха, и поэтому ответил ему в гневе: «Разве из-за того, что я не знаю объяснении этого стиха я больше не мудр в твоих глазах?!»

Зутра бар Товья не помнил в тот момент толкование мудрецами стиха из Мишлей (23:1-2) «Если сядешь вкушать пищу с властелином, то понять пойми, что пред тобою, и приставь нож к глотке своей, если ты алчная душа»: когда ты садишься учиться с человеком, который большой знаток Торы, то если ты знаешь, что он может ответить на твой вопрос – «понять», то есть спроси его, чтобы он разрешил все твои сомнения. Если же не уверен, что он сможет ответить, то «пойми, что пред тобою», постарайся сам найти ответ на свой вопрос и «и приставь нож к глотке своей», то есть на задавай ему таких вопросов, которые могли бы его опозорить.

Истории Талмуда

Сидела как-то женщина на дороге, так, что мешала проходить людям и разбрасывала очищенный овес. Подошел к ней мудрец, а она не подвинулась так, чтобы он смог пройти. Сказал тогда мудрец:

- Насколько же нагла эта женщина!

Пошла тогда женщина к рав Нахману, чтобы узнать, что ей теперь делать. Спросил он ее:

- Наложил ли он на тебя нидуй?

- Нет.

- Тогда иди, и прими на себя незифа на один день и хватит[1].

__

[1] Сам рав Нахман не мог наложить на нее нидуй на основании ее слов, так как «человек не выставляет себя злодеем» и мы не можем присудить человека к любому другому, кроме имущественного, наказанию на основании его слов. Кроме того, тут не было такого оскорбления Торе, чтобы была обязанность наложить нидуй, было лишь достаточное оскорбление, чтобы мудрец мог наложить нидуй, если бы захотел. Кроме того, по всей видимости, проходил не мудрец, а еще только ученик, и опять же тут еще не было особого оскорбления Торе.

Истории Талмуда

(продолжение)
Каждый день Мар Уква провожал Шмуэля до его гостиницы[1], выказывая ему уважение как ученик учителю. В один из дней Мар Уква был очень занят мыслями о деле, которое разбирал сегодня в суде, так как не успел еще придти к окончательному решению, и поэтому забыл проводить Шмуэля, и пошел сразу к себе домой, а Шмуэль пошел вслед за ним. Когда Мар Уква дошел до своего дома, сказал Шмуэль:
- Разве недостаточно ты меня задержал? (То есть, разве недостаточно времени я шел за тобой, что ты меня все еще задерживаешь?) Пожалуйста, выполни мою просьбу поскорее и закончи со мной, чтобы я мог идти к себе в гостиницу (то есть, освободи меня от страдания, что пришлось мне провожать тебя, и разреши мне идти к себе) [2]!
Понял Мар Уква, что Шмуэля задел его поступок и принял на себя незифа на один день.
__
[1] Как после учебы, так и после суда.
Бейс дин Маара Уквы находился в пригороде его города, который находился далеко от Наардеи, где жил Шмуэль, поэтому у Шмуэля была гостиница, где он останавливался на время суда. У Мар Уквы же был недалеко свой дом, где он и ночевал.
[2] Рабейну Шломо Бен аЯтом говорит, что Шмуэль не мог распрощаться с Мар Уквой без разрешения от последнего, хотя и был большим знатоком Торы, как учили в Дерех Эрец (начало главы 5): пусть человек не прощается ни со своим учителем ни со своим товарищем без того чтобы взять у него разрешение.

Истории Талмуда

(продолжение)
Каждый день Мар Уква провожал Шмуэля до его гостиницы[1], выказывая ему уважение как ученик учителю. В один из дней Мар Уква был очень занят мыслями о деле, которое разбирал сегодня в суде, так как не успел еще придти к окончательному решению, и поэтому забыл проводить Шмуэля, и пошел сразу к себе домой, а Шмуэль пошел вслед за ним. Когда Мар Уква дошел до своего дома, сказал Шмуэль:
- Разве недостаточно ты меня задержал? (То есть, разве недостаточно времени я шел за тобой, что ты меня все еще задерживаешь?) Пожалуйста, выполни мою просьбу поскорее и закончи со мной, чтобы я мог идти к себе в гостиницу (то есть, освободи меня от страдания, что пришлось мне провожать тебя, и разреши мне идти к себе) [2]!
Понял Мар Уква, что Шмуэля задел его поступок и принял на себя незифа на один день.
__
[1] Как после учебы, так и после суда.
Бейс дин Маара Уквы находился в пригороде его города, который находился далеко от Наардеи, где жил Шмуэль, поэтому у Шмуэля была гостиница, где он останавливался на время суда. У Мар Уквы же был недалеко свой дом, где он и ночевал.
[2] Рабейну Шломо Бен аЯтом говорит, что Шмуэль не мог распрощаться с Мар Уквой без разрешения от последнего, хотя и был большим знатоком Торы, как учили в Дерех Эрец (начало главы 5): пусть человек не прощается ни со своим учителем ни со своим товарищем без того чтобы взять у него разрешение.

Истории Талмуда

Шмуэль и Мар Уква
Когда они сидели и учили Тору, то Мар Уква сидел перед Шмуэлем на расстоянии 4 локтей, как ученик перед учителем, так как Шмуэль лучше него знал Тору[1]. Когда же сидели в суде, то Шмуэль сидел перед Мар Уквой на расстоянии 4 локтя, так как Мар Уква был главой бейс дина[2]. Однако при этом для Мар Уквы вырыли углубление в земле и покрыли циновками, на котором и сидел Мар Уква, чтобы воспринимать слова Шмуэля[3].
__
[1] РаШИ
[2] Мар Уква, который был потомком Довида, был поэтому главой евреев в изгнании и потому был главой суда. И поэтому, хотя Шмуэль знал Тору лучше и тоже был членом суда, сидел перед Мар Уквой как ученик перед учителем.
Меири делает отсюда следующий вывод: если человек назначен на какую-либо должность, то никто другой, даже если он более важный человек, не должен подрывать значимость первого в рамках его должности.
[3] Когда Мар Уква сидел в суде, то как глава суда он сидел на высоком месте. Поэтому место под ним углубили, чтобы он смог слышать слова Шмуэля, который был его учителем, но сидел ниже его.
Однако есть другое объяснение: что место Мар Уквы сделали более высоким или по крайней мере более почетным, чтобы обе судящиеся стороны приняли его слова.

Истории Талмуда

Моэд Котон 16б

(окончание предыдущей истории) Спросил Раби у раби Хии:

- Почему господин поступил так и несмотря на мой запрет учил Тору в общественном месте?

- Но ведь написано (Мишлей 1:20) «мудрость возглашает на улице», должна Тора звучать на улицах и площадях!

- Если ты и читал этот стих, то надо было прочитать два раза, чтобы понять смысл, если два раза читал, то надо было три раза прочитать, а если и три раза прочитал, и все равно не понял, видимо учителя твои плохо тебе это объяснили[1].

«Мудрость возглашает на улице» надо толковать как Рова[2]: всякий, кто занимается Торой в доме учения – слава о нем идет по улицам[3]!

Но ведь написано (Ишаяу 48:16) «от начала тайно не говорил я», значит слова Торы должны произноситься публично[4]?

Это сказано про те дни, когда и должны быть публичные объяснения закона[5]!

А как раби Хия объяснит стих «округлости бедер твоих»?

Он скажет, что речь идет про благотворительность, так как эти действия стоит делать в тайне, чтобы не причинить неудобства тому, кто принимает цдоку[6]!

__

[1] т.е. даже если учил стих сам, то ты все равно должен был прислуживать своему учителю, чтобы тот объяснил тебе смысл этого стиха. [Четыре выражения, упомянутые здесь, намекают на то, что сказано в Эйрувин (54б): «Должен человек повторять своему ученику четыре раза»]

[2] не то чтобы Раби приводил слова Ровы, ведь Рова жил через несколько поколений после Раби. Просто Гемора хотела сказать, что Раби толковал этот стих так же, как в будущем его будет толковать Рова.

[3] В стихе не сказано, что человек должен «возглашать на улице» мудрость, а что мудрость сама будет провозглашать на улице славу этого человека.
Человек, который учит Тору ради нее самой в доме учения и занимается с другими мудрецами удостаивается того, что постанавливает закон так, как полагается. Поэтому его толкования и постановления принимаются его товарищами и произносятся ими от его имени, и получается, что сама Тора провозглашает его мудрость.

[4] Гемора относит этот стих к раскрытию Шхины на горе Синай. Поскольку первые речения были сказаны публично, так что все народы знали об этом, можно решить, что таково желание Всевышнего, что изучение Торы должно быть публичным.

[5] Есть мнение, что речь идет про те толкования, которые давали в адаре и в элуле как подготовку к праздникам в нисане и тишрее. Гемора говорит нам, что такие уроки можно давать в публичных местах, однако уроки ученикам стоит давать в более скромном месте, в доме учения.

Можно так же сказать, что это зависит от тему изучения: изучать сложные темы, требующие особого внимания требуется именно в доме учения и только подобающих учеников, однако Агоде, которая не требует особого внимания можно обучать всех и в публичных местах. И так же законы, которые должны знать все, несомненно можно преподавать публично и доступным языком.

[6] Этот стих раби Хия относит к благотворительности, так как Шломо адресует его к «бас надив» (жертвователю).

Истории из Талмуда

Моэд Котон 16б

(продолжение предыдущей истории)...На тридцатый день послал Раби послание раби Хие "Приди ко мне!", а позже послал второе послание, чтобы не приходил.
Почему вначале звал, а потом сказал чтобы не приходил?
Сначала думал, что часть дня засчитывается за целый день, а раз так, то можно считать, что тридцать дней уже прошло, а потом решил, то не засчитывается[1].
В конце концов, в этот день, пришел раби Хия к Раби. Сказал ему Раби:
- Зачем пришел?
- Господин послал мне послание, чтобы я пришел к нему!
- Так я же послал тебе после, чтобы ты не приходил!
- То послание я видел, а это - нет.
Сказал тогда Раби, что про раби Хию сказан этот стих (Мишлей 16:7): "Если Г-сподь благоволит к путям человека, то и врагов его примирит с ним"[2]... (окончание следует)
__
[1] Разбирание закона о том, считается ли часть дня за целый день в законах скорби приводится далее в нашей главе (17б и 19б). Раби сначала считал, что тот же закон применим к "незифе", но после этого решил, что это имеет отношение лишь к законам скорби.
[2] "В том, что раби Хия не видел второго посланника и потому пришел" - РаШИ, письменный текст.
МоАРШО объясняет стих по другому: "В желании Г-спода пути человека" - первого посланника Б-г направил по пути раби Хии и тот встретил его, а второго не направил по пути раби Хии и он не встретил его.

Истории из Талмуда

Моэд Котон 16а-б

Как то раз постановил Раби, чтобы мудрецы не учили своих учеников в публичных местах, например, на рынке.

Откуда он это выучил? "Округления[1] бедер твоих - как украшение, изделие рук ремесленника" - как бедра скрыты одеждой, так и слова Торы должны быть скрыты[2].

Не смотря на это, вышел раби Хия и учил двух своих племянников в публичном месте, а именно Рава и Рабу, сына рава Ханы[3]. Услышал об этом Раби и принял близко к сердцу[4]. через некоторое время пришел раби Хия показаться Раби[5]. Сказал ему Раби:

- Ия[6], кто то позвал тебя снаружи[7]?

Понял раби Хия, что обидел свои поступком Раби[8] и принял на себя "незифа" на тридцать дней... (продолжение следует)

_______

[1] использованное тут слово "хамукей" имеет так же значение "сокрытое".

[2] Раби увидел в этом намек на Тору, так как она называется орудием ремесла Всевышнего. "Украшение" (халоим) - намек на мудрецов, которые зачастую много болеют (холим), так как учеба Торы подрывает силы. В итоге смысл стиха получается таков: "Мудрецы, которые болеют от занятий Торой, должны быть скрытыми, занимаясь Торой, орудием ремесла всевышнего, так же, как скрыты бедра"

[Причина этого кроется в важности Торы, ведь даже драгоценные камни не продаются на рынке, а лишь в специально предназначенных для этого, закрытых магазинах.]

Слово "постановил" не указывает на то, что этот запрет был принят им по собственному разумению, ведь он выучил его из стиха Торы. И так же в Сука (41б) мы находим, что слово "постановили" указывает на закон, толкуемый из стиха.

[3] Рав был сыном брата по отцу раби Хии и его сестры по матери. [РаШИ далее объясняет их родственные связи: у отца раби Хии, раби Аха из Кфари, был сын от предыдущего брака, которого звали Айбу, а у матери была дочь от предыдущего брака, которую звали Иима. Айбу и Иима не были родственниками друг другу ни с какой стороны. Они поженились друг на друге и у них родился Рав, получается, что Рав был и сыном брата и сыном сестры раби Хии]. Раба, сын рава Ханы, был сыном другого брата раби Хии.

[См. РаШаШ, который отмечает, что рав Хана был братом раби Хии, как сказано в Санедрине. Однако Раба, сын рава Ханы, упоминаемый во всех других местах Талмуда - это другой человек, живший в более позднее время и являвшийся внуком рава Ханы. Кроме того, надо отметить, что в Санедрине сказано, что имя отца раби Хии было Аба, сын Аха Карсала (в некоторых книгах вместо "Карсала" стоит "сына Сала") из Кфари., а не "раби Аха из Кфари" как пишет РаШИ далее.]

[4] Это требует объяснения, каким образом раби Хия мог нарушить постановление Раби, главы народа и его учителя? [Вплоть до того, что сказали "Если Раби не учил это, то откуда это взял раби Хия?!"]. Действительно, мы видим во многих местах, что ученики спорят со своими учителями, и даже с самим раби Хией мы находим несколько других случаев, где он спорит с Раби. Однако тут раби Хия поступил против постановления Раби, более того, даже не спросил у Раби о причине его постановления, чтобы понять его логику!

Раби Яаков Омдин в своих примечаниях объясняет, что поскольку раби Хия видел стих в котором ясно сказано, что слова Торы должны учиться и публично (как будет сказано далее в истории) решил, что постановление Раби должно быть расценено как указание нарушить слова Торы, а в этом случае мы не слушаем ни раввина ни царя. Автор книги "Бнейу" напротив говорит, что раби Хия считал, что постановление Раби относится лишь к тому случаю, когда учат обычных учеников, так как такая учеба обязательно привлечет внимание и в конце концов вокруг них соберется большая толпа, что по мнению Раби было нежелательно и являлось позором для Торы. Однако обучение двух своих племянников не привлечет к себе внимания и не соберет вокруг толпу. Однако Раби запретил поступать так в принципе не разделяя меду одним и другим случаем.

[5] см примечание 5 в предыдущем рассказе 

[6] Раби Хия понял это из того, что Раби исказил его имя. МАаРШО объясняет, что Раби назвал его Ия, а не Хия насмехаясь над тем, что у раби Хии была проблема с правильным произнесением буквы "хес".

Обычно запрещено называть человека оскорбительным прозвищем. Учитель так же обязан заботиться об уважении ученика, как сказали мудрецы, что почет твоего ученика должен быть важен тебе, как собственный. Однако учитель имеет право упрекать ученика обидными словами, чтобы те были внимательны и остерегались от ошибок и уж тем более, чтобы они следили за своими действиями.

[7] Слова Геморы, приведенные в РаШИ звучат так: "смотри, кто-то зовет тебя снаружи", то есть Раби хотел ему уважительно сказать, чтобы тот вышел наружу. или намекнуть, что кто-то другой звал его, а не Раби, так как оно не хочет его видеть. Словами "снаружи" Раби намекнул на причину своей обиды.

[8] В Ерушалми (Килаим 9:3) {сам я там этой истории не нашел} и в Брейшис Раба (33:3) приводится похожая история, где Раби говорит раби Хие: "Посмотри, кто тебя зовет снаружи!", не зовя его Ия. Сперва раби Хия решил, что действительно его кто-то зовет, однако когда вышел наружу и не увидел никого, понял, что Раби просто на него обижен. И там же описано чудо, произошедшее после этого из-за которого Раби стал очень уважать раби Хию и говорить про него, что он великий и святой человек.

Истории из Талмуда

Моэд Котон 16а

Раби Шимон, сын Раби, и Бар Капора сидели и учились и возник у них вопрос в какой-то теме. Сказал тогда Раби Шимон Бар Капоре:

- Этот вопрос надо разобрать вместе с Раби[1], который разрешил бы этот вопрос!

Ответил Бар Капора раби Шимону:

- Что сможет тут сказать раби? Нет такого раввина в мире, который смог бы решить эту проблему[2]!

Пошел раби Шимон и рассказал это своему отцу[3]. Обиделся Раби на эти слова[4]. Через какое-то время пришел Бар Капора показаться Раби[5]. Сказал ему Раби:

- Бар Капора? Никогда о таком не слышал[6]!

Понял Бар Капора, что обиделся на него Раби за те слова, так как показалось Раби, что они задевают его честь, и поэтому принял на себя Бар Капора "незифа" на тридцать дней[7].

____

"Незифа" - статус человека, на которого разозлился его учитель или важный человек. Это не "нидуй"; человек должен вести себя как будто его пристыдил какая-то важная персона: сидеть дома и сторониться людей, уменьшить количество своих дел, разговоров и прогулок с другими людьми. Прекращение этого состояния не зависит от снятия этого состояния или примирения, так как само такое поведение и является примирением. (ШаХ считает, что ему так же не стоит как минимум стричься).

[1] "Раби" здесь скорее всего означает просто "рав", "раввин", однако это же слово является уважительным именованием раби Иеуды аноси, отца раби Шимона и учителя Бар Капоры, который в то время являлся главой Санедрина и духовным руководителем евреев в Израиле. Его то и имел ввиду Раби Шимон. (см. Бава Меция, где указано, что Раби Шимон звал своего отца "Раби", а не "отец").

[2] Бар капора не имел ввиду никого конкретно, и говорил в общем. Однако понятно, что тем самым он задевал честь и раби Иеуды, который тоже был в числе "раввина".

[3] Раби Шимон не хотел злословить на Бар Капору, а упомянул об этом между прочим. Может быть, он только лишь подчеркнуть сложность вопроса, когда излагал его своему отцу и даже не предполагал, что Раби усмотрит в этом оскорбление. См. Хофец Хаим законы злословия глава 7, Беер маим хаим 18, где есть объяснение, каким образом Раби мог поверить этим словам и действовать на их основании, хотя обычно запрещено верить в злословие или сплетни, рассказанные про других.

[4] Скромность Раби была настолько велика, что мудрецы сказали про него, что после того, как Раби покинул этот мир - нет больше скромных людей. Очевидно, что Раби усмотрел в этом оскорбление Торы и боялся, как бы Бар Капора не пришел к тому, что станет оскорблять мудрецов (см. Хофец Хаим указанный выше).

[5] Раби Иеуда болел (см. Бава Меция 85а) и Бар Капора пришел его проведать.

[6] Раби хотел показать, что не желает его видеть.

[7] На первый взгляд не ясно: по мнению РАйВаДа, который считает, что можно отменить "нидуй" в пределах 30 дней, если отлученный примирился со своим оппонентом, почему же не мог Бар Капора попросить прощенья у Раби и тут же прекратить "незифа", а не ждать 30 дней? Ответ в том, что в случае строго "нидуя" мудрецы увидели необходимость разрешить снимать "нидуй" до срока, тогда как в случае легкого по статусу "незифа" такой необходимости нет.